Неточные совпадения
На случай серьезных
столкновений в узкой улице вдоль стен домов стоит отряд карабинеров, [Карабинер — солдат или офицер
военной полиции, выполняющей функции жандармерии.] с коротенькими и легкими ружьями в руках.
Иногда к нам заходил из своего отдельного купе наш главный врач Давыдов. Он много и охотно рассказывал нам об условиях службы
военного врача, о царящих в
военном ведомстве непорядках; рассказывал о своих
столкновениях с начальством и о том, как благородно и независимо он держался в этих
столкновениях. В рассказах его чувствовалась хвастливость и желание подладиться под наши взгляды. Интеллигентного в нем было мало, шутки его были циничны, мнения пошлы и банальны.
Иногда посылали Тихона за газетой, но читали ее только двое: Михаленко, ревниво следивший до сих пор за именами бывших товарищей по сцене, и Стаканыч, которого больше всего интересовали описания грабежей,
столкновений поездов и
военных парадов.
Отчеркнутое место заключало в себе сообщение о циркуляре, который волостной писарь Шушминской волости N-ского округа разослал по деревням «в руководство на случай
военного могущего произойти
столкновения».
Но тогда не только никто не предвидел того (что теперь кажется очевидным), что только этим путем могла погибнуть 800-тысячная, лучшая в мире и предводимая лучшим полководцем, армия в
столкновении с вдвое слабейшей, неопытной и предводимой неопытными полководцами, русской армией; не только никто не предвидел этого, но все усилия со стороны русских были постоянно устремляемы на то, чтобы помешать тому, что одно могло спасти Россию, и со стороны французов, несмотря на опытность и так называемый
военный гений Наполеона, были устремлены все усилия к тому, чтобы растянуться в конце лета до Москвы, т.е. сделать то самое, что должно было погубить их.
Все историки согласны в том, что внешняя деятельность государств и народов, в их
столкновениях между собой, выражается войнами; что непосредственно, вследствие больших или меньших успехов
военных, увеличивается или уменьшается политическая сила государств и народов.
У него была наука — теория облического движения, выведенная им из истории войн Фридриха Великого, и всё, чтò встречалось ему в новейшей
военной истории, казалось ему бессмыслицей, варварством, безобразным
столкновением, в котором с обеих сторон было сделано столько ошибок, что войны эти не могли быть названы войнами: они не подходили под теорию и не могли служить предметом науки.